– Это земной антиквариат, — напомнил Писклов. Кресла было жаль, но виноватый вид всесильного Йозефа доставил президенту удовольствие. — Найти такую вещь непросто. Если вообще возможно.

– Я сказал завтра, и, значит, это будет завтра! — зарычал Берлянт. — Я ещё на что-то гожусь! Подожди минутку, я кое с кем переговорю… — он ринулся в туалет, на ходу выдирая из брючного кармана коммуникатор.

Сэр Ален Писклов тихонько вздохнул. Теперь о продолжении разговора не могло быть и речи: Йозеф не успокоится, пока не перевернёт мир, чтобы компенсировать убытки. А потом он улетит на Землю. Ничего, основные вещи он уже проговорил. Берлянт не из тех, кто забывает.

Президент Земной Конфедерации Аякс Тонто протянул толстую волосатую руку к бутылке граппы. Не глядя, налил себе в рюмку на два пальца, потом добавил ещё немного. Выпил, скривился. Заел пресной пастилкой.

Йозеф Берлянт тонко улыбнулся. Он-то знал, что в бутылке не было ничего, кроме минеральной воды напополам с эликсиром. Врачи запретили президенту употреблять любимый напиток, оставив в качестве маленького утешения бутылку с этикеткой.

– Что будем делать? — наконец, спросил он.

Берлянт отвёл глаза. За огромным окном президентской резиденции расцветали тропические деревья. Солнце едва пробивалось сквозь блестящую жирную зелень, бомбардируя бликами три стены, отделанные кипарисом.

– Не вижу другого выхода, — сказал, наконец, Йозеф. — Я очень любил Алена, он был славный малый. Разумеется, он был глуповат и нелюбопытен. Но на этот пост нам такой и был нужен. Но он всё-таки сунулся куда не следует. Проклятые хаттифнатты с их образцом. Теперь он начал бы думать. И рано или поздно ему пришла бы в голову идея сопоставить некоторые обстоятельства.

Аяксу Тонто внезапно захотелось выпить. Настоящей граппы. Он-то знал, что Йозеф говорит в прошедшем времени только о покойниках. Или о тех, кому суждено скоро стать покойником.