По ночам в городе слышались выстрелы, взрывы, свет то и дело гас, останавливался кондиционер, жара наваливалась невыносимая, услужливые сестры куда-то исчезали, раны начинали жечь огнем, словом, жизнь становилась не мила.

И вот однажды под вечер во двор с ревом въехали крытые брезентом грузовики, раненых без особой нежности погрузили в них и отвезли на аэродром. Наконец-то! Наконец-то домой, Кар готов был стерпеть все на свете, лишь бы скорей покинуть этот чертов край, которому причинил столько зла и на который был так зол. Впрочем, логически мыслить он сейчас не мог. А мог бы. Все равно, по его и его товарищей логике, виноваты во всем были эти проклятые красные, которые почему-то не хотели понять, что когда их пытают, убивают, насилуют их женщин и сжигают их деревушки - это делается во имя их же блага. И что вообще Кар и его соотечественники всегда и во всем правы. Ну да ладно, главное - он летит домой!

Оказалось, шиш! Не домой его везли, а на какой-то островок, тоже чужой, но где пока что имелась военная база, над которой развевался флаг его родины.

На голом, унылом плато, за колючей проволокой и рвами стояли бараки. Здесь долечивали вывезенных с материка раненых.

Ерундовые ранения, а провалялся он с ними еще два месяца. Особенно угнетало Кара то, что шрамы у него останутся на спине, на икрах, на ягодицах. Подумают еще, что он убегал, мол, улепетывал со всех ног, а его сзади достали.

Пришел день, когда угрюмый пожилой военный врач, осмотрев его, долго писал что-то, ставил печать и наконец сказал:

- Все, парень, считай здоров. Топай домой и постарайся не снимать штаны на людях, а то еще подумают, что ты не из храбрых.

Тогда-то и настиг Кара новый удар. Комендант госпиталя посмотрел справку, выданную врачом, и сказал:

Поздравляю с выздоровлением. А вот с отъездом придется подождать. У нас тут народу не хватает. Охраны. Так что ненадолго выздоровевших задерживаем. Ты не бойся, ненадолго. Очередной выздоровеет и на твое место, а ты домой.