Еще одна пчела жиганула Саньку. Он присел и громко хлопнул по шее ладонью.

- Не бей! - крикнул старик. - Колхозные…

- Да! Не бей! - огрызнулся Санька. - Вам хорошо! Деревенских не кусают, наверно!

Щека у него покраснела и стала припухать, шею жгло, как огнем.

- А ты не торчи тут без толку. Не маши руками, как мельница, - ответил старик. - Пчелы этого не любят… Вовка! - обратился он к пареньку. - Слетай за ребятами! Да лопату прихвати. Соколика выручать надо! Сам отсюда не выберется.

- Я враз, дедушка Евсей! Ребята в штабе!

Кривые ноги Вовки переметнулись через изгородь и замелькали по обочине дороги.

Рой пчел редел. Постепенно успокаиваясь, они летали вокруг пасечника, но не жалили его и одна за другой покидали поле боя.

- Набедокурил, проходимец! - ласково приговаривал старик, поглаживая Соколика. - Покупаешься, дуралей, до вечера - запомнишь, как пчел дразнить!

Конь виновато шевелил ушами, как будто понимал, что его ругают. Старик уперся рукой о край ямы и, оттолкнувшись от лошадиного крупа, выскочил наверх.

- Дедушка, а почему они набросились на него? - спросил Санька.

- Почему? - переспросил дед. - Дом свой охраняли - вот почему. На пасеке травка погуще. Она, поди, и приманила Соколика. Я-то отлучился. А изгородь старая - с прорехами. Он и пришагал в гости к пчелам. А те духу лошадиного не терпят… Хорошо, догадался в воду кинуться, а то бы зажалили вконец… Животина всегда понимает, в чем спасенье… А тебя как звать-то?

Санька ответил. Его голос прозвучал глухо, в нос. Распухшая щека мешала открывать рот, один глаз заплыл, но другой глядел бойко и задорно.

- Ты земельки приложи - полегчает, - посоветовал старик и усмехнулся в бороду. - Они, чертяки, знают, кого жалить, - не любят чужих людей, особенно - дачников.

- Да никакой я не дачник! - выпалил Санька.