— Кира Коровкина! — пробормотала Зоя, словно попробовала это имя на вкус. — Какое.., жизнерадостное сочетание.

— Мне кажется, именно она во всем виновата! — поделилась Вероника с теткой.

Впрочем, развернуть свою мысль ей не удалось: в дверь начали звонить требовательно и длинно.

— Может быть, это милиция? — с надеждой спросила Зоя.

Однако это был Дима Дьяков в паре с новым телохранителем.

— Знакомьтесь! — радостно возвестил он, отходя в сторону, чтобы его находку было хорошо видно. — Осип Рыськин, лучший бодигард из всех, каких я знаю.

— Боди кто? — изумленно переспросила Зоя.

— Гард, — услужливо подсказал Рыськин и наклонил голову, словно он был на балу и собирался пригласить даму на танец.

— Это телохранитель, Зоя! — прошипела Вероника и улыбнулась Рыськину. — По-английски так произносится.

— Ося! — представился тот. — Запомните мое лицо, девочки, чтобы ни с кем не спутать.

Лицо его запоминалось без труда. Оно оказалось большим, желтым и больным. Под глазами висели дряблые мешки, а сами глаза были цвета тухлой трески, забытой на рыночном прилавке. Пара жидких слипшихся прядей висела над переносицей, претендуя на то, чтобы называться челкой. Вероятно, с мытой головой Рыськин мог считаться блондином, но сейчас его масть определить было весьма затруднительно. Только большой рот казался веселым и активным. Он постоянно двигался — то обнажал зубы, то раздвигался в стороны, то складывался розочкой, делая Осино покойницкое лицо хоть сколько-нибудь живым.

— Осип будет постоянно находиться возле подъезда в машине, — сообщил Дима Дьяков и вытащил из портфеля два сотовых. Один подал Веронике, другой — ее телохранителю. — Вот, здесь записаны номера. Можете перезваниваться по мере надобности. Когда вам, Вероника, нужно будет куда-то выйти, вы предварительно звоните Осипу, и он встречает вас у дверей.