Давно прошло то время, когда Премудрый Страшила сдержал слово и пригласил Джюса поселиться в Изумрудном городе среди людей. Урфин не ожидал, что ему будет так приятно это приглашение.
Однако он уже много лет жил у Кругосветных гор, привык к уютной долине с прозрачной речкой и расстаться со своей усадьбой не захотел.
Жить одному для него было так же естественно, как пить или есть. Он по–прежнему не хотел походить на других людей и одежду носил иного цвета: не голубую, не фиолетовую, а зеленую. И вовсе он делал так не от злого нрава, такой уж у него был нелюдимый характер. Общество он делил со старым филином Гуамоколатокинтом, с которым каждый день перебрасывался несколькими словами.
— Ну что, друг Гуамоко, — обычно с утра спрашивал Урфин, — прибыли вести на сорочьих хвостах?
И они с Гуамоко медленно, с паузами, обсуждали новости, которые умный филин запоминал от других птиц.
— Железный Дровосек к Страшиле Премудрому пожаловал в гости, — степенно говорил Гуамоколатокинт.
— Лев Смелый тоже в пути, но он стар–лапы его медленно ходят, он идет–бредет, потом садится, отдыхает.
— А что наш Премудрый? — спрашивал Урфин.
— Опять намудрил. Придумал какую–то библиотеку, книги серьезные читает.
— Дело хозяйское, — вздыхал Урфин.
Урфин был неплохим столяром во все времена. Была пора, ничего не скажешь, когда сделанные им столы, стулья и другие изделия из дерева перенимали сварливый характер мастера и норовили то толкнуть тех, кто их покупал, то наступить им на ноги — одним словом, доставляли людям всякие неприятности.
Строптивые изделия никто не покупал, и Урфину поневоле пришлось выращивать овощи на своей усадьбе, иначе чем бы он жил?
Урфин заделался огородником, работал быстро, но как–то нудно, неинтересно. Работа не приносила ему радости,
Но вот Джюс задумался о себе, о своих делах и словно заново родился, и все вокруг изменилось. С его занятиями начали происходить непривычные вещи. Дело у него спорилось так, что он сам удивлялся. Он отремонтировал домик в долине, покрасил его самыми веселыми красками, какие нашлись в его хозяйстве. И почувствовал, что его прямо тянет заняться огородом. Да не просто заняться,