Регина улыбнулась. Она была рада его видеть, она не забыла, что он спас ее, предложил помощь. Однако ответной улыбки так и не последовало. Лицо Слейда выражало вежливое участие. Не было и следа той порывистости, которую она уловила в нем вчера. Она была надежно упрятана под маской сдержанности.

- Итак, осмотр пациента окончен, я ухожу, - сказал врач.

Регина вздрогнула. Она совершенно забыла о его присутствии, а он, казалось, даже не удивился той сцене, свидетелем которой они были всего несколько секунд назад. Рик со словами благодарности проводил его.

- Что сказал врач? - спросил Слейд, пристально взглянув на нее.

- Возможно, память вернется. Необходимо время.

Регина постоянно ощущала присутствие Слейда, у нее даже пропал аппетит. Она налила кофе обоим мужчинам, предварительно спросив, любят ли они черный или с молоком. Она сделала вид, что ее заинтересовала яичница, но без особого успеха. Рик сел на второй стул и приняло мелкими глотками пить кофе, Слейд остался стоять, одной рукой облокотившись на бюро, во второй держа чашку. Регина чувствовала, что он наблюдает за ней. Сейчас он напоминал ей тигра, которого она видела в зоопарке - опасного, если выпустить его из клетки, а особенно, если дать ему почувствовать запах крови.

- Элизабет, - сказал Рик, отодвинув тарелку. - Вчера вечером у нас не было возможности поговорить. Но мы должны поговорить, потому что сегодня я уезжаю в Мирамар.

Регина поежилась. А что делать ей? Рик возвращается в Мирамар. Слейд, наверное, тоже. Она сложила салфетку. Будь жив Джеймс, она тоже отправилась бы с ними, на свою свадьбу. Но Джеймс мертв. Что же делать ей? Вчера вечером Рик ответил на все ее вопросы о Сан-Луис Обиспо, где она, должно быть, воспитывалась. С тринадцати лет Элизабет посещала колледж для молодых леди в Лондоне. Отец ее умер в прошлом году, мачеха вышла замуж во второй раз. Может быть, ее мачеха захочет принять ее?