Вы приехали на Казанский вокзал г. Москвы. Небритая личность в камере хранения опять же требует от Вас паспорт и переписывает серию, номер, данные о прописке. Кто и как обеспечит сохранность этих сведений, их недоступность для третьих лиц? Избавившись от вещей, Вы поехали - ну, например, в Центральный архив МО в Подольске. Там Вы своею собственной рукой заполняете заявление с просьбой допустить к работе с документами, и в этом заявлении опять же появится серия, номер, прописка… Теоретически, все, кто ознакомлен с Вашими персональными данными, обязаны обеспечить недоступность этой информации для третьих лиц; практически, никто об этих ухищрениях и не задумывается.

А теперь оцените возможности, которые открываются при необузданно расширительном толковании Указа № 188. Любой, любой без исключения документ военных архивов содержит в себе информацию, позволяющую "идентифицировать личность", как минимум, одного человека - лица, его подписавшего.

Много в России Ивановых, Кузнецовых и Зайцевых, но капитан Иванов, в должности начальника штаба такого-то полка подписавший 17 августа 1943 г. оперативную сводку - один. Один единственный. Соответственно, можно ограничить доступ исследователей к этой сводке, т.к. она содержит "персональные данные". А уж если в сводке указано, что командир 2-го батальона старший лейтенант Петров задержался на два часа с выходом на исходный рубеж ("сведения негативного характера о военнослужащих"), то без розыска внуков этого старлея нам никак не обойтись…

Есть такое хорошее выражение: "умному достаточно". Для минимально разумного человека уже одного этого архивного бесстыдства должно быть достаточно для того, чтобы понять: ОНИ знают, что скрывают. Что и зачем.