После уроков к Дюку подошел Хонин и сказал:
— У меня к тебе дело.
— Нет!— отрезал Дюк.
— Почему? — удивился Хонин.— У тебя же мамаша уехала.
Мама действительно уехала на экскурсию в Ленинград. У них в вычислительном центре хорошо работал местком, и они каждый год куда-нибудь выезжали, Но при чем здесь мамаша?
— А что ты хотел? — спросил Дкж.
— Собраться на сабантуй,— предложил Хонин.— Маг Светкин. Кассеты Сережкины. Хата твоя.
— Пожалуйста,— обрадовался Дюк.
Его никогда прежде не включали в сабантуй: во первых, троечник и двоечник, что не престижно. Во-вторых, маленького роста, что некрасиво. Унижение для компании.
— Можно бы у Светки на даче собраться. Так туда пилить два часа в один конец.
— Пожалуйста,— с готовностью подтвердил Дюк.— Я же сказал...
Вернувшись из школы домой и войдя в квартиру, Дюк оглядел свое жилье как бы посторонним критическим взглядом. Взглядом Лариски, например.
У Лариски в доме хрусталя и фарфора — как в комиссионном на улице Горького. Дюк просто варежку отвесил, когда пришел к ним в первый раз. Внутри серванта была из фарфора разыграна целая сцена: кавалер с косичкой в зеленом камзоле хватал за ручку барышню в парике и в бесчисленных юбках. Действие происходило на лужайке, там цвели фарфоровые цветы и лаяла фарфоровая собачка, У собачки был розовый язычок, а у цветов можно было сосчитать количество лепестков и даже тычинок.
Ничего такого у Дюка не было. У них стоял диван с подломанной ножкой, которую Дюк сам бинтовал изоляционной лентой. Инвалидность дивана была незаметна, однако нельзя плюхаться на него с размаху.
На креслах маленькие коврики скрывали протертую обивку. Скрывали грубую прямую бедность.
Они вовсе не были бедны. Мама работала оператором на ЭВМ — электронно-вычислительной машине. Закладывала в машину перфокарты и получала результат. И зарплату. И алименты размером в свою зарплату. Судя по алиментам, отец где-то широко процветал. И они с мамой жили не хуже людей. Просто мама не предрасположена к уюту. Ей почти все равно, что ее окружает. Главное, что в ней самой: какие у нее мысли и чувства. Дюка это устраивало, потому что не надо постоянно что-то беречь и заставлять людей переобуваться в прихожей, как у Лариски.