Тихон не разбудил ее. Шаря в'потемках, баба нашла спички. Зажгла свечу и вскрикнула от испуга.
Тихон лежал у порога в исподнем. Не шевелился.
— Тишка, ты что? На работу опоздаем. Вставай. Скорее, - дернула мужика за руку и отскочила в ужасе, заорала от страха.
Тихон был мертв. Это о него споткнулась, на нем проспала всю ночь. Волосы на голове бабы зашевелились. Ей стало холодно, страшно.
Дашка вскочила в чавкнувшие сыростью валенки. Руки никак не могли попасть в рукава телогрейки.
Забыв о платке, нараспашку, бледная, она неслась по селу, крича во все горло:
— Люди! Помогите! Тишка помер!
Машина, было дернувшаяся в тайгу, затормозила. Из нее условники высунулись. В услышанное не верилось. С чего бы мужику помереть? Еще вчера вкалывал как вол, ни на что не жалуясь. Смеялся. И вдруг умер...
— Нет. Тут что-то нечисто, - не поверилось бригаде Тихона. И, соскочив с машины, затопали мужики к каморе.
Кто-то догадливый сообщил об услышанном участковому.
Тот не заставил себя ждать. И, опередив всех, не велел никому входить в помещение, пока он лично все не проверит.
Дашка вечером не пошла в столовую. Сидела, запершись в каморе, одна, съежившись, притихнув.
Темнота в комнате, звенящее одиночество заставили задуматься, вспомнить многое.
Трагическая нелепость случившегося отбила сон, не хотелось есть, даже к выпивке пропала охота.
Умер Тихон. Его повезли в Поронайск на вскрытие. Значит, что-то заподозрил участковый.
«Эх, дурак ты, лысый мусор. Да мне, если б поднять Тихона, ничего больше от жизни не надо было бы», - подумала баба и вздрогнула от внезапного стука в дверь.
Наскоро включила свет, дрожащей рукой скинула крючок с двери. Даже не спросила, кто просится. Поверилось в чудо. А может, не умер? Может, вернулся? Но в дверном проеме стоял участковый с незнакомым человеком, представившимся следователем Поронайской городской прокуратуры.