14 января, 7.30 вечера

Только-только я собрался продолжить наблюдение за бандой с Двадцать четвертой улицы, как вдруг заметал, что в доме наших соседей Шлурманов происходит что-то странное. Мария, старшая сестра Бредли — ей уже четырнадцать — стояла у окна своей спальни. Она была в рыжем парике своей матери и как-то странно пританцовывала. Казалось, плечи и запястья у нее не соединены между собой, а ногами она перебирала так медленно, будто фигуристка в телепередаче Большой мир спорта». Это вызвало у меня очень непонятные чувства. Почему — не знаю. Я никогда не любил фигурное катание. И при этом, мне кажется, Мария знала, что я за ней наблюдаю. Она то и дело поглядывала в мою сторону, обхватывала руками колени и улыбалась. У меня это вызвало оторопь.

14 января, 8.15 вечера

Я крался за шпаной с Двадцать четвертой улицы и очутился в переулке возле Фермонт-Парк. Они тут подожгли мусорный бак и теперь танцуют вокруг него, громыхая бейсбольными битами и палками. Интересно, не связана ли эта пляска с танцем Марии, который я только что видел? Вообще-то, похоже, но, наверно, все-таки не совсем, потому что руки у меня сейчас не вспотели. Может, Мария — тайный член банды? Это бы объяснило историю с пропажей велосипеда…

20 января, 4 часа дня

После школы я продолжил наблюдение за воздействием спаржи и прочих продуктов на мою мочу. Получены следующие результаты:

Капуста брокколи запаха не дает.

Картофель — тоже, за исключением блюда, которое готовят в кафе у Дюва, где картошку посыпают красным перцем.

Мясо запаха не дает.

Рыба — только если ешь рыбные палочки.