— Совершенно верно. А с изобретением компрессоров, а затем и ядерного топлива это преимущество резко возросло. Подводные лодки получили возможность оставаться в погруженном состоянии длительное время. Радары под водой не работают. Сонары недостаточно мощны и ненадежны; к тому же они должны сами находиться в воде. Это не позволяет применять их на самолетах — единственном средстве эффективного патрулирования крупных акваторий. — Мак посмотрел на меня так, как смотрит строгий преподаватель на нерадивого ученика. — Знаешь, какого нашего оружия больше всего опасаются русские?

Я пожал плечами.

— Думаю, что тяжелых бомбардировщиков, сэр. Или ракет с ядерными боеголовками.

— Если они до сих пор не нашли противоядие против наших бомбардировщиков, угрохав столько времени на решение этой проблемы, они не так умны, как я думал. А у межконтинентальных ядерных ракет тоже есть крупный недостаток — их пускают с установок постоянного базирования, которые может засечь вражеская разведка — благо мы их не слишком укрываем, — и принять контрмеры. Нет, самое опасное для них оружие — то, которое они не в состоянии нейтрализовать, поскольку его не видно. Это оружие, которое мы разместили в Шотландии, в Холи-Лох, — подводные лодки “Полярис”. — Мак встал, прошагал к окну и продолжил, не поворачиваясь ко мне: — Конечно, то, что я тебе сказал, отражает точку зрения военного флота. Представитель сухопутных войск или авиации мог бы нарисовать совсем другую картину. Тем не менее, адмирал, с которым я беседовал, был весьма убедителен.

— Да, сэр.

— На борту каждой субмарины “Полярис” находится шестнадцать ракет “Полярис”, — сказал Мак, любуясь безоблачным небом. — В настоящее время радиус поражения у них — тысяча миль, но он постоянно увеличивается. Сейчас у нас — точные цифры составляют тайну — скажем, полдюжины таких субмарин, но их число довольно быстро увеличивается. Но даже полдюжины таких штуковин, рыскающих в северных морях, вызывают бессонницу у кремлевского правителя.