Я услышал, как она в несколько глотков опорожнила стакан. Мужчина испуганно заговорил:

— Ну, хорошо. Джин. Будь по-твоему. Мы продолжим этот разговор, когда ты протрез... когда тебе станет лучше. Я ухожу. Выпью чашечку кофе, а потом буду рядом, в соседнем номере. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится. И запомни: мы все стараемся тебе помочь. Только не перегибай палку.

— Если это угроза, — сказала Джин, с трудом выговаривая слова, — если это угроза, то убирайся к дьяволу! Тебе меня не испугать. Не на такую напал, котеночек, ясно?

— Я вовсе не хотел... Спокойной ночи. Джин. — Он замялся. — Я... Ладно, спокойной ночи.

Дверь открылась и захлопнулась. Я посмотрел на часы. Десять сорок. Парень хорошо выучил свою роль. Мак был прав. Этот молокосос — кодовая кличка “Алан”, — отказавшийся выполнить столь неприятное задание, несомненно запорол бы его. Это и впрямь дело не дли сентиментального юнца, который, судя по его голосу, был к тому же влюблен в эту женщину, превосходящую его по опыту и возрасту.

У меня было в запасе двадцать минут, пока он выпьет кофе. Я толкнул дверь и вошел в комнату. Джин стояла у изголовья кровати, пьяно покачиваясь. На ней было довольно простое платье с длинными рукавами и несколькими нитками жемчуга на шее — типичный наряд, в котором женщина может выглядеть вполне пристойно до тех пор, пока держится на ногах и следит, чтобы чулки не морщились. На первый взгляд, перебрала она здорово, продолжая при этом выглядеть привлекательной провинциальной домохозяйкой, которая немного не рассчитала свои возможности на званой вечеринке, а поутру будет мучиться от стыда, пытаясь припомнить, не выкинула ли или не наговорила лишнего накануне.

Правда, присмотревшись повнимательнее, я понял, что польстил ей. Передо мной была — или так замечательно играла роль — законченная алкоголичка, быстро катившаяся в пропасть.