Еще труднее было представить, как эта женщина, с виду едва способная сама раздеться и лечь в постель, сможет отыскать доктора Нормана Майклса, чтобы либо спасти его, либо убить, прежде чем он успеет выдать секрет изобретения под названием АПДОС.

Я не слишком верил, что ей удастся вызволить профессора в одиночку, и сомневался, чтобы Джин сама в это верила. Это оставляло ей неприятную альтернативу — “любой ценой бежать”, как выразился Мак, предварительно сделав так, чтобы сведения, которыми располагает доктор Майклс, не покинули страну. Если же Джин потерпит неудачу, выход у нее один. Те, кто служат в армии, попав в плен, должны проявлять храбрость и ни при каких обстоятельствах не раскрывать противнику ничего, кроме своего имени и чина. Нам же, слава Богу, быть смельчаками ни к чему. От нас требуется одно — покончить с собой.

Поскольку подобное будущее никому из нас особой радости не внушало, я вполне понимал, отчего в глазах Джин застыло такое отрешенное выражение. Но я произнес слова, которые заучил наизусть.

— Думаю, ты и сама знаешь, что мне нужно, Джин. Поверь, мне очень жаль. Всем нам случается ошибаться. Профессия у нас грязная и дрянная, так что мы все понимаем и сочувствуем, — до определенной степени.

— До определенной? — прошептала она.

Я сказал:

— Не стоило тебе водить за нос мальчишку, Джин. Это было нехорошо, да и не слишком умно с твоей стороны. Почему мы, по-твоему, послали зеленого юнца следить за таким опытным агентом, как ты? Ты его соблазнила и обвела вокруг пальца, вступив в контакт с этими людьми буквально под его носом — вот здесь ты и дала лишку. Ты себя выдала. Мы уже некоторое время сомневались в тебе. Теперь сомнения исчезли.

Она охнула.