— Да, — сказал Мак. — Так вот, как я уже говорил, субъект после этого исчез. Пару месяцев спустя он объявился в Европе, но мы до сих пор не знаем, как ему удалось выбраться из Штатов.

— Кто он?

— Это не имеет значения, — ответил Мак. — Один из наших людей уже о нем позаботился. Важно другое. Я вошел в контакт с другими отделами и выяснил, что это уже не первое исчезновение из той зоны. Они подозревают, что где-то в районе залива Чезапик орудует организация, которая помогает определенным лицам прятаться до тех пор, пока не удастся переправить их в более безопасное место. Корабли снуют по заливу потоком, и не какие-нибудь, а самые крупные, способные пересечь Атлантику. Теоретически, у Чезапикской губы, на выходе из залива, пока суда не покинули трсхмильную зону, их можно остановить и подвергнуть досмотру. На практике же досмотр судов любого тоннажа редко оборачивается простой формальностью. Я сказал:

— Насколько мне помнится, после моего краткого общения с американским военным флотом, залив Чезапик тянется на две сотни миль в длину, а в ширину достигает двадцати миль. Кроме того, карта пестрит реками, болотами, заливчиками и островами.

— В мореплавании принято употреблять термин “лоция”.

— Прошу прощения, сэр. Лоция.

— Но ты прав, — сказал Мак. — Учитывая наши ограниченные возможности, искать в таком районе хорошо замаскированное укрытие — все равно, что разыскивать иголку в стоге сена. Мы можем лишь догадываться, что людей высаживают и увозят на морских судах. В любом случае эта работа нам не под силу, почему мы и подходим к ней с другой стороны.

— Вообще-то, мне казалось, что у нас несколько иная специализация, сэр. А что делают все эти шустрые правительственные ребята с колледжским образованием, которые обучают японцев приемам дзюдо и за полсекунды расстреливают в клочья любую мишень, хотя начинают со связанными руками? Неужто они сами не справятся?