Юрчик завороженно смотрел на эту колышущуюся гору.

– Нравится? – уловил его взгляд Хрунцалов, похлопывая себя ладонями по чреву. – Лучше носить горб спереди, чем сзади!

Толпа гостей одобрительно захихикала. Среди них не было людей атлетического сложения. Лайкра закрытых купальников у женщин не могла скрыть излишков жира и обвисших задов. Мужчины, за исключением Гриши, были копией Хрунцалова, только помельче габаритами.

– Светюник! Ты почему не хочешь познакомиться с мальчиком? – пьяно просюсюкал Хрунцалов.

– Петр Васильевич, – в тон ему отозвалась дама, испугавшаяся Юрчика. – Прикажите ему, пусть убирается! Это же дебил! – Букву «е» она произнесла как «э». – И у него наверняка вши.

– Так помой парня! В парилочку своди! – Мэр продолжал разыгрывать спектакль. – Ты у нас баба одинокая, разведенная. Просила меня мужика подыскать?

– Но не такого же урода?! – Та сложила губы бантиком.

– Для тебя сойдет! – грубо ответил хозяин вечеринки. – Ты мужик или нет? – вопрос адресовался Юрчику.

Бедолага, не понимая, чего от него хотят эти жующие, раскрасневшиеся от выпитого люди, нечленораздельно замычал.

Скрутив с треском пробку, Хрунцалов подал ему бутылку коньяка:

– Выпей за мое здоровье!

Юрчик послушно сделал глоток. Обжигающая жидкость комом застряла у него в горле. Он закашлялся.

– Пей еще! – потребовал мэр.

– Не-а-агу! – простонал убогий.

– Ты, мужичок, стопроцентный дебил! – укоризненно кивнул Петр Васильевич. – «Хенесси» пить не желаешь. Я себе не всегда позволить могу, а ты гугнишь! Гриша, ты бы пил на халяву «Хенесси»?

– Лакал бы! – отозвался здоровяк.

– Да, по этой части ты мастак. – Хрунцалов встал, брезгливо морща нос, приблизился к Юрчику. – Пей за мое здоровье!