В щель между занавесками была видна гавань. Он согнул руку девчонки так, что пистолет коснулся ее лица.

— Ну-ка прицелься, малышка! Смотри, как здесь красиво! А нажмешь на курок, и ба-бах! Все разлетится на кусочки!

Девчонка вырывалась из его цепких объятий. Прикосновение холодного металла будто жгло ее.

— Вижу, ты не любишь оружия, — с презрением заметил Петер. — А зря! Нет вернее друга, чем твой собственный пистолет!

— Я ненавижу все это… — расслышал он ее невнятное бормотание.

— А меня ты тоже ненавидишь?

Она инстинктивно кивнула, не осознавая, к каким последствиям это может привести. Петер оскалил зубы в зловещей ухмылке.

— А зря! — заявил он. — Зря ты относишься ко мне так! Я очень добр к тебе!

— Я ненавижу всех, у кого есть деньги! — решилась вдруг на глубокомысленную тираду девочка. Она была уверена, что конец ее коротенькой жизни близок, поскольку она попалась в лапы маньяку.

Петер Хейнц разразился таким громким хохотом, что у нее заложило уши, будто от выстрела.

— Мы с тобой одинаково думаем, малышка! Я тоже ненавижу богатеев… и боюсь их, как и ты… Поэтому и не расстаюсь с оружием. Сам-то я далеко не богач. Денежки ненадолго задерживаются в моем кармане. Сегодня мы поделим их с тобой по-честному — кто сколько заработал.

— Мне надо уходить, мистер. Отпустите меня.

— А кто тебя держит?

Петер великодушно развел руки в стороны. Она черной молнией заметалась по комнате, собрала с пола свои тряпки и скрылась в ванной.

Петер отыскал в саквояже шорты и надел их прямо на голое тело. Теперь он по крайней мере выглядел похожим на европейского джентльмена. Пистолет вернулся на свое прежнее место в тайнике.

Девушка вышла из ванной умытая, с мокрыми волосами, в бледно-голубых брючках и такого же цвета блузке. Сандалии она держала в руках. Ее крошечные ступни оставляли на ковре темные влажные следы.