Но первым появилось четвероногое существо. И вот теперь крыса ждала с терпением, присущим всем хищникам, пытаясь определить, чем завершится ожидание — сытной едой или бегством.

Шон уставился на крысу: для животного взгляд в упор был недвусмысленной угрозой. Он надеялся прогнать крысу, не сделав ни единого движения и не выдав своего присутствия тем, кто находился внизу.

В отличие от пребывающей в блаженном неведении Дэни Фан должен ожидать опасности с любой стороны, даже с крыши.

Принесет ли он шелк? Этот вопрос Шон задавал себе уже в сотый раз. Или же просто обчистит хорошенькую профессоршу и пустится наутек?

Ободренная абсолютной неподвижностью Шона, крыса подобралась на несколько дюймов поближе.

Снизу донесся звук других шагов — на этот раз человеческих.

Шон прислушался и вознес молитву древним богам, чтобы оказаться достаточно близко и подслушать разговор между вором китайцем и археологом из Америки.

«Принеси его, Фан, — безмолвно требовал Шон. — Я хочу увидеть человека, который ухитрился украсть этот шелк из Лазурного храма — храма, охраняемого людьми, прошедшими мою выучку».

Китайский вор был мастером своего дела. Единственным в своем роде.

Шон знал столицу Тибета так, как только мог ее изучить иностранец, однако Фан в течение трех дней успешно ускользал от него в Лхасе. Значит, Фану опыта не занимать, и он чрезвычайно осторожен.

Это наилучшая, возможно, единственная возможность вернуть шелк.

«Черт бы побрал эту женщину, — мысленно выругался Шон. — Не могла выбрать худшего места и времени! Нет, в каком-то смысле я ей благодарен. Она вывела меня на Фана и, будем надеяться, на шелк. Но она настолько наивна, что немыслимо оставлять ее на растерзание грифам».

Впервые увидев Дэни, Шон поразился вспыхнувшему в нем желанию защитить ее. Шон решил не поддаваться чувству, ибо понимал: в самый ответственный момент все только осложнится, если он позволит себе такую роскошь, как благородство.