— Заметь, — сказал Турецкий жене, — друг! А ведь всю дорогу были приятелями, и не больше. Олигархи, между прочим, такими понятиями, как «друг», если речь идет не о любимой собаке, не разбрасываются. Это у них не по понятиям, извини за тавтологию, или как это у грамотных называется?..

— Хвастунишка ты, Шурик, — спокойно, будто невзначай вылив ушат воды на его голову, охладила эмоции супруга Ирина. — Тебе-то конкретно что с этого дела достанется? Или ты уже успел заиметь какой-то особый интерес? Я не могу припомнить, чтоб тебе когда-нибудь вообще нравились олигархи.

— А они мне и сейчас не нравятся. С чего ты взяла? Я ж сказал, что не я ему, а он мне обязан. В определенном смысле. И я совсем не думаю, что так называемый долг окажется ему в тягость. Скорее, наоборот. А это означает, что от нас с тобой ровным счетом ничего не требуется, кроме как вкушать предлагаемые наслаждения. Потому что принять нас они просто обязаны по самому высшему разряду. Как самого российского президента с его драгоценной супругой. Вот разве что…

— Ну-ну, договаривай!

Определенно Ирина слушала его в пол-уха. Она сосредоточенно примеряла новенький, ни разу не надеванный купальник, сплошное, можно сказать, мини-бикини, состоящее из пластин и блесток, выразительно и даже опасно подчеркивающее все прелести ухоженной фигуры зрелой, сорокалетней женщины. А Турецкий, подперев кулаками подбородок, отчего щеки его комично поднялись к вискам, пытливо наблюдал за прикидками жены, мысленно обзывая себя самым натуральным козлом.

«Вот же оно, рядышком, руку протяни, но тебя же вечно влечет куда-то! Ну да, постоянно влечет и тянет, только совсем не туда, куда следует! Совести у тебя, Турецкий, точно, как у того козла!..»

Ирина вдруг в упор взглянула на него и, иронично хмыкнув, осуждающе покачала головой.