- Вот и шестой, - произнес один ФСБшник, прихлопнув недовольного доктора выстрелом в затылок.

- Похож? - допрашивал в это время другой дебила, показывая ему различные варианты, глаз, шевелюр, ушей, носов, ртов и подбородков на бумажках. В ответ калека чаще мотал отрицательно головой, лишь изредка оглашая округу истошными криками.

- Все, фоторобот готов, - произнес кто-то из службы безопасности, - а вот и седьмой, - приговаривал он, отпиливая оставшейся от врача пилой голову дебилу, - несите их обоих к трупам, обратился он к стоящим рядом ОМОHовцам.

Фоторобот был показан вездесущим папараци. Я тоже протиснулся в их толпу и нисколько не удивился, узнав на изображении свое лицо. Иду дальше. Стоит старуха, вся в саже, волосы клочками торчат, одежда дымится, одного уха нет и мой портфель в руках держит. Подхожу ближе, а это Вера Антоновна!

- Здравствуйте, - говорю, - еще раз, а я Вас еле узнал. Решетов, я, Юрий.

- А Юра, тебя тоже сильно повредило, только по голосу и узнала? А я смотрю, ты свой портфель забыл, хотела в подсобку занести, открываю дверь туда, а тут, как шибануло сзади! Очнулась, вроде живая. Вокруг темно, а в проеме огонь горит. Выползла из подсобки. Кругом пожарные, трупы жаренные валяются, темно, дым. Как выбралась, не знаю. Ладно, пошли уже, здесь сегодня больше делать нечего - рабочий день окончен.

Взялись мы под ручку и пошли. Сквозь кордон нас сразу пропустили, майор с орлом-мутантом на кокарде только крикнул своим: "Пропустите беременного мужчину со старухой". А зеваки тыкали в нас пальцами, крича: "Эко их взрывом угораздило!". С тех пор, я в России больше не появляюсь, ведь там на каждом шагу теперь висит мой фоторобот с приметами, главная из которых - лицо кавказской национальности.