Но он не мог так же просто починить собственную удачу.

Внеурочный звон колоколов стал его праздником. Проснувшись по привычке в четыре утра, он приволокся в оживлённую столовую на Конгрессе за кружкой кофеина и коркой вчерашнего хлеба. Вечерняя и утренняя смены рабочих пересекались тут, покупая завтрак или ужин. Когда начали бить колокола, управляющий столовой включил общественный вокс, и душный зал затих — посетители слушали передачу.

Война пришла на Орест. Южные ульи сообщали о первых нападениях. Лорд-губернатор просил сохранять спокойствие, а кузница объявила, что Темпестус пойдёт.

Все оцепенели. Цембер плюнул и устало потащился обратно в свои владения, прижимая к птичьей груди горячую жестяную кружку с кофеином.

Постройка Титана заняла у него три недели, а простоял он на полке в задней части магазина девять лет. Цембер снял его, осторожно сдул пыль и завёл. Куклы, изношенные и поломанные, ждали помощи в госпитале, в который превратился магазин. Цембер устало посмотрел на них: кукла для перетяжки; клоун с пробитой головой-яйцом; потёртая принцесса, нетерпеливо ждущая, когда её увядшую красоту наведут заново; солдат-автомат, которого покалечили на чьём-то ковровом поле битвы.

Пусть подождут.

Титан шагал всё медленнее — завод пружины кончался. Цембер поставил его на стол. Тот сделал последний судорожный выстрел из орудий.

Это будет его возвращением к успеху: война махин. Он наделает игрушек, и они будут продаваться — как сувениры, призы, подарки, талисманы: маленькие заводные Титаны.

Трррк! Трррк! Трррк!

Он завёл игрушку снова и пустил по столу. Тот шагал как будто в ритм с ударами колокола. Куклы смотрели, молча и с широко раскрытыми глазами.

Игрушечные Титаны спасут его бизнес. В конце концов, разве Титаны не должны спасти их всех?