— Это ты к чему?

— Макарот будет «кипятком ссать», так ведь?

Крузиус остановился и повернулся к фамулюсу:

— Конечно, будет. Дополнение: где ты научился таким выражениям?

Зонне пожал плечами:

— Не знаю…

— Кипятком ссать. Очень по-земному. Очень по-имперски. Каково наше правило?

Зонне вздохнул:

— Мы, Механикус, предпочитаем совокупность художественных приёмов на канте и системном коде, а не в биологических выражениях.

— И?

— У Макарота будет сильный выброс ошибочного шунта.

— Уже лучше.

Зонне фыркнул:

— Я думал, подготовка экзекутора предполагает, что мы должны усваивать и применять биочерты немодифицированных, чтобы лучше понимать имперцев, с которыми ведём дела.

— Так и есть, — ответил Крузиус. Он нахмурился: — Напоминает кусок из какой-то лекции.

— Одной из ваших. Шесть месяцев назад. Я сархивировал конспекты.

— Молодец.

Они пошли дальше.

— К тому же, — сказал Зонне, — выражение «ссать кипятком» имеет определённую флегматическую силу.

— Тут ты прав, — признал Крузиус. Он взглянул на своего ученика: Зонне шёл шестнадцатый год, и у него практически не было никаких разъёмов. — Нелегко, должно быть, отказываться от стандартных усовершенствований?

— Я хочу стать экзекутором-фециалом, — ответил Зонне. — И знаю, чего это требует. На следующий год мне назначена установка амниотики, тонкой гаптики и рецепторов ноосферы.

Крузиус улыбнулся:

— Уже? Рудиментарность: как будто только вчера тебя прислали ко мне для специализации, ещё немодифицированного мальчишку.

— Я разочаровал вас, сэр? — спросил Зонне.

— Господи, нет, — ответил Крузиус. — Продолжай в том же духе ещё лет шестьдесят-семьдесят, и я порекомендую тебя на полную биовязку на звание экзекутора.

Зонне выпучил глаза: