Несмотря на ранний час, а главное — на теплый для нынешнего мая, почти летний, ясный и солнечный день, кроме них двоих не видно было ни единого человека. И даже пандус, на котором обычно теснились машины «скорой помощи», оказался пуст. Неужели она и впрямь не вернется больше в это ужасное место?

«Господи, спасибо Тебе за то, что Ты послал нам с мамочкой дядю Юру!..» Эта мысль за последний месяц постоянно возникала у Майи, по нескольку раз за день она благодарила Всевышнего за посланное им спасение.

Девушка глубоко вдохнула воздух московской окраины, на удивление не пропитавшийся еще столичными выхлопами и дымами, почти свежий, почти по-настоящему весенний, и нежно глянула на своего спутника. Она впервые за несколько недель видела его без халата, и он показался ей необыкновенно красивым. Высокий, худощавый, с темными вьющимися волосами, в которых уже пробивались редкие серебряные нити первой седины. Тонкое, смуглое лицо с большими и ласковыми глазами — настолько черными, что радужка почти сливалась со зрачком. Но главным у него был, конечно, голос — бархатный, завораживающий голос, который хотелось слушать и слушать до бесконечности, даже не вникая в смысл произносимых слов!

— Машину я оставил за воротами, пойдем, — сказал он мягко и слегка коснулся Майиных золотистых волос, небрежно рассыпанных по плечам.

— Ты… Ты ведь не отвезешь меня к… ним?..

Слова «отец и мачеха» у Майи по-прежнему не произносились, но дядя Юра ее понял.

— Нет, конечно, — улыбнулся он. — С чего ты взяла? Сейчас поедем ко мне, по дороге заглянем в бутик, купим тебе что-нибудь из одежды на первое время и рюкзачок… Ты ведь свой оставила у них?

Он не сказал «у отца», и за это она тоже была ему благодарна. Майя не хотела вспоминать ни о чем из того, что произошло, перед тем как в ее жизни возникла больница.