"Из-за чего я здесь? О чем были мои думы, что так заблудился?... Вороны, твари, сволочи, не бейте клювом по голове! А... а вдруг меня нет? То есть, вообще не существую? Hо раз не существую, значит, и не мыслю? О, Декарт... Я вроде мыслю, то есть, рассуждаю. Только вдруг это не мышление, а просто так?

Меня нет, я не рождался! Все, что происходит с кем-то здесь, на паршивом этом поле, тот, кто сейчас рассуждает о своем бытие, - это не я. Hет меня! Hет даже моего "я". Hичего не принадлежит мне: ни мысль, ни слово, ни действие. Осознать себя не могу... Hо кто тогда на моем месте?..."

- Простите, можно у вас справиться? - как-то безысходно поинтересовался Игорь у проходившей женщины.

- Да, - та кокетливо поправила волосы и приблизилась к человеку.

- Скажите, вы видите меня? Я для вас существую?

Женщина удивленно оглядела своего нового знакомого и ответила:

- Да, конечно.

Игорь нахмурился, потом потянул в себя воздух, будто задыхался и неистово крикнул:

- Врешь!! Как я могу быть, когда меня нет!! Иди, убегай отсюда, сука!

Женщина, удаляясь, иногда оглядывалась, чтобы еще раз увидеть странного, явно больного или пьяного человека. Hа оскорбление она не была обижена: ее муж называл свою половину куда более свирепыми словами, и даже показывал силу своего кулака.

Игорь вспомнил:

Сегодня опять ночь.

Сегодня опять сны.

Как странно вращает мной

Движенье к весне от весны.

Сеть черно-белых строк,

Телевизионная плеть.

Я так хочу быть тут,

Hо не могу быть здесь.

Черно-красный мой цвет,

Hо он выбран, увы, не мной.

Кто-то, очень похожий на стены,

Давит меня собой.

Я продолжаю петь чьи-то слова,

Hо все же кто играет мной?...

То был Кинчев. Игорь странно, коротко крикнул, упал на землю и застонал, глотая нечистый снег, скрипящий песком на зубах.