Эта информация была бы пустой, если бы он не приложил к ней подробный план переброски того войска. Кстати, добирались они к своим друзьям-дудаевцам через территорию России. Так что проверить информацию и, если она окажется верной, не пропустить это оригинальное подкрепление не составляло труда. Майор сигнал получил, передал по инстанции, сигнал пришел к генералу и оказался в ящике. За шесть лет этих сигналов скопилась приличная кипа. Мы с Нифонтовым ее часа три разбирали. Много шелухи, но попадалось и кое-что ценное.

И вот последние полгода этот подпольщик просто забрасывал нашего генерала предупреждениями о готовящихся провокациях. Ну и набросал их целый ящик. И когда этот генерал наконец понял, что информация может иметь государственную важность, а он мариновал ее в папке, он пошел наверх с повинной. Теперь это дело у нас. Сергей Сергеич, тебе не приходилось в Чечне иметь дело с бойцами УНА-УНСО?

— Лично — нет, но слышать приходилось. Говорили, что бойцы они были сильные — бегали хорошо. Ходили слухи, что при попытке отступления их постреляли сами чечены.

— Это не совсем верно. По моим данным, они не то чтобы отступили, а, скорее, смешались. И оказались под двойным огнем — нашим и чеченским.

— В любом случае лучше бы их остановили еще по дороге в Чечню...

— Так вот, дальше о нашем ценном кадре. Генерал за все шесть лет даже жопу не сдвинул, чтобы проверить своего корреспондента. А на сегодня ситуация такова, что проверять-перепроверять поздно, давно пора действовать.

— Как его зовут, этого штирлица, и как он переправлял информацию?

— Он подписывался Борода. Настоящего имени не помнит даже майор. Пакеты от Бороды время от времени появлялись в ящике для писем граждан на Лубянке. Это его наш майор так проинструктировал. Видимо, у Бороды есть знакомые в Москве.

— Кто?

— Это как-то, знаешь, наши чекисты не уследили. Последние весточки от Бороды носили уже панический характер. Вот последняя.