– Врешь ты все, поросенок, — улыбнулась она.

– Не-а, — я помотал головой. — Рассказывай. Рассказывай, наконец, что случилось.

Солнце уже почти целиком ухнуло в океан, коралловый остров сделался похож на несчастного черного жука, угодившего в ещё не остывшее апельсиновое желе. А за нашими спинами продолжали стрелять. Однако вместо подробных объяснений происходящего мне довелось услышать от Татьяны лишь несколько странных сентенций, одна загадочнее другой:

– Два года назад наша хваленая Международная служба контроля, она же Служба ИКС фактически прекратила существование, — поведала она, словно это было какое-то откровение или фраза, имеющая ритуальный смысл. — Служба почила в бозе вослед за своим российским филиалом. Но МСК или ИКС — это только имя, пустой звук в тишине. Организацию можно назвать и службой «игрек» и даже службой «зет», намекая на первую букву слова «зеро». Служба может превратиться в нуль, в дым, в ничто, но мы, Причастные, с этого нуля начнем и пойдем дальше. Понимаешь?

– Нет, — честно признался я. — Не понимаю.

– А все очень просто. Причастные — это ведь не звание и не должность, это… как национальность, даже ещё глубже — как принадлежность к биологическому виду в животном мире. Поэтому Причастные и не могут отказаться от своей миссии, — терпеливо объяснила Татьяна и добавила: — Даже если они сидят в Берлине и пишут романы на французском языке.

– На английском, — автоматически поправил я. — По-французски писать мне пока ещё слабо.

– Какая разница! — буркнула она.

И вправду разницы никакой. Просто камушек был брошен в мой огород. Это я, один из Причастных, демонстративно ушел от дел надолго, вернулся к литературным занятиям и свой последний роман действительно сам переводил теперь на английский, откровенно вызывая на поединок тень великого и горячо любимого мною автора «Лолиты». Нет, это была ещё не паранойя, но что-то вроде.