Всё к чертям! Уйдём В степь из вечно-вчерашних стен.

Слизывая пыль, Пальцы ног обретут покой.

Мягкая ковыль Заколышет любую боль.

В щель усталых век Просочится солнечный луч.

Мы устроим бег Для забавы тяжёлых туч.

Ты уснёшь в траве, Беззащитнее став. Слегка.

И к твоей голове Прикоснётся моя рука.

Я останусь - пора - У заброшенного ручья...

И, проснувшись с утра, Ты забудешь, где был и кто я.

(15.6.92)

Без подписи. Офигеть. Очень впечатлился тогда. Дальше помню туманно: очень мозги романтичные были - Ауробиндо читал, стихов много, Дэвида Сильвиана в темноте слушал, Энию, искал Бога, пил спирт, анашу курил etc. Вроде бы я с ней потом один раз разговаривал... Или это я с кем-то другим разговаривал и мне о ней рассказали?.. В общем, узнал, что она дочь военного и завтра уезжает навсегда или даже уже вчера навсегда уехала... Расстроился. Много и с удовольствием страдал о несбывшемся. Потом забыл, разумеется.

Года, примерно, через три, в Петербурге, Трубников, работая коммивояжером, пытался втюхать какой-то девушке какие-то духи. Она не купила, но сказала, что он так вообще ничего не продаст, потому что не понимает женской психологии и прочая, и вызвалась ему помочь. Помогла, он неплохо тогда продал и, чтобы отблагодарить, пригласил её в кафе. Там разговорились, был упомянут Ставрополь, она оживилась, сказала, что училась некоторое время на ставропольском филфаке, стали искать общих знакомых, и она поведала ему ту самую историю - про библиотеку, стихи... Блин! Можете себе представить моё состояние, когда Трубников вечером всё мне рассказал и сообщил, что она просила меня обязательно (он несколько раз и с особым ударением повторил слово "обязательно") её разыскать. Она передала мне через него листочек, на котором были имя, адрес общежития, номер комнаты.