При-не-си его. Втак было, втак...Сейчс эти двоэ идут охотъиться на крс. Да, на крс охтиться. Поэхали длше! Трамвай дернул. Hабрал ход. Петлял среди улиц, в безмолвии и сумраке. Разрезанный Рот села, Винегрет тоже. Оба смотрели на Васю, у которого крепко сжатые челюсти начали уже болеть. Звонок, остановка. -Смтри в кно. Под стеной одноэтажного здания-сарая полз человек, ноги коего тянулись назад метров на пять. Он не двигал ими. Выбросит руки вперед, согнутые в локтях -подтянется. И вновь и вновь. Одежда - пиджак, брюки необходимого размера, тяжелые туфли с каблуками. Разрезанный Рот сказала: -Федор Виницин. Его жена и дочь приняли смертельные дозы клофелина. Развод? А куда ты сука денешься с дочкой? Hа тебе! Мало? Мало, да? Сама же напрашиваешься! Рот закрой. Закрой рот я сказал. Hенавижу эти бабьи слезы. А ты пошла на кухню! Распоясались! И не выходи, пока я не скажу! Б..дь. Вот что говорил Федор. Он загнал их в тупик. Теперь он здесь. Трамвай поехал дальше, но Вася успел увидеть, как ползущий мужчина воткнул себе палец в глаз. Снова переулки, объятые тьмой, странная возня в недоступных зрению уголках, одинокие крики на пустых улицах. Остановка. -Смтри. В глубине маленького дворика на качели раскачивается старушка в платье невесты. В ее рту сигара, лицо сосредоточено и вытянуто вперед. Она мычит некий мотив на манер джазовых поп-композиций конца 1930тых. -Сидорова Светлана. Hикто не знал, что она похищает младенцев и убивает их за городом или на пустыре около своего дома. Она не выдержала - и потащила на пустырь собственного внука. Зять и дочь вернулись домой, а она сказала: "Сережа пропал!". Пропал в ее желудке, потому что она считала, что мясо младенцев дает молодость. И в доме появились котлеты. Мать и отец съели их, вернувшись домой в час ночи после тщетных поисков. Присмотревшись, Вася увидел нить. Выходящую изо рта старухи. Он понял - когда качели раскачаются повыше, зуб выдернется.