Взойдя на мост, Осипов привалился грудью к широким перилам и постоял немного, любуясь знакомым и всегда милым его сердцу видом.

Река широко и зеркально стелилась под двукрылым мостом и под другим, перепончатым, тоже ажурным, железнодорожным, который был взорван в войну и перегораживал сильную и глубокую реку косыми сетями ферм.

За железнодорожным мостом виднелись серые корпуса ГРЭС, округлые головы нефтеперерабатывающих колонн завода, серебристые, курившиеся паром. Колоны выглядывали из-за леса батареей космических ракет, готовых к пуску.

Высоченные, расписанные в полоску трубы ГРЭС и завода дымили лениво и негусто, а газосбросный факел совсем померк под ярким майским солнцем.

Речная гладь изгибалась, тончала, низведясь до ртутно-сверкающей нити, и вовсе исчезала в лиловом просторе.

Осипов перешел на другую сторону. И здесь постоял. Отсюда открывался город - белый, многоэтажный, новый, с иголочки. И представить себе невозможно, что всего десять лет назад, когда Осипов приехал в Ириши по комсомольской путевке, от довоенного поселка не было даже печных труб. То, что не могло сгореть, рассыпалось, истлело, вдавилось в податливую землю танковыми гусеницами и солдатскими сапогами. Два года фронт стоял, два года…

Волхов не спеша катил свои густые воды, вихляя между пологими зелеными берегами с желтой кромкой, ласково обнимал таинственный остров Люкки и внезапно, крутым поворотом скрывался за Сосновым мысом…

Встряхнув тяжелой головой, Осипов сошел с моста и, как решил заранее, спустился к воде.

У мостовой опоры двое ребятишек удили рыбу.

- Клюет? - поинтересовался Осипов.

- Не-е, дядя Армен… Не нашли еще?

Осипов выпятил губу и покачал отрицательно.

- Не знаете, есть тут где-либо землянка, блиндаж, где можно трое суток отсидеться?

- Не-е, дядя Армен. Что было подходящее, мы уже обсмотрели.

- А Валеру Крахмалова не встречали? - неожиданно вспомнил о нем Осипов.