Видимо, задеты важные мозговые центры. Так вот, Полина долго лежала в больнице, восстанавливалась, а когда окончательно восстановилась, то так и не смогла вернуть свою память. Мой друг хирург настолько проникся к девушке, что позвонил мне и попросил взять ее на работу без документов и помочь с жильем, хотя бы временно. Полине некуда было идти после больницы. Конечно, я нарушил закон, но мы все его иногда нарушаем, потому что, помимо закона, у нас есть и человеческие понятия. Я сделал ей санитарную и трудовую книжку, записав туда первую попавшуюся фамилию и отчество. Сначала Полина мыла полы, затем стала потихоньку помогать в регистратуре. Тихая, славная девушка, которую мне пришлось поселить недалеко от больницы у своей престарелой родственницы, уход за которой полностью взяла на себя Полина. А сегодня – как гром среди ясного неба! Нашелся человек, который открыл глаза на прошлое моей подопечной. Я думаю, за это надо выпить. Полина, а чего ты плачешь?

– Извините. – Я тут же достала платок и смахнула слезы.

– Радоваться надо! Понимаешь, радоваться?! Ты можешь себе представить, как распорядилась твоя судьба? Ты же раньше на дорогой машине ездила и в дорогих магазинах одевалась, а теперь тряпку в больнице таскаешь, полы моешь и пациентам карточки выдаешь.

– Да мне это несложно, – тихо произнесла я и заерзала на стуле. – Я ведь и машину-то водить не умею.

– Научишься, – рассмеялся Петр Борисович. – Ты у нас теперь как младенец. Тебе многому придется учиться и все с нуля познавать.

– А раньше ты так хорошо водила машину, – не мог не заметить Вадим. – Лихачила. Тебя разве догонишь.

– А теперь я даже не знаю, где там педали, – неестественно улыбнулась я.

Вадим поднял свою рюмку и посмотрел в мою сторону проникновенным взглядом.

– Знаешь, у тебя когда мужа убили, ты словно сошла с ума! Из дома практически не выходила, не желала со мной общаться. А однажды я приехал к тебе на квартиру, а мне открыли дверь совсем другие люди.