- Hо ведь ты искаженная. Ты не понимаешь обычную реальность. Весь твой мир сведен к дому на холме и деспотизму ублюдочной бабушки. Ты не видишь весну. - Я знаю. - Давай уйдешь? - Hе могу. Мне важно остаться. 50-тые годы. Из- за них. Я думаю. Подвал под старым домом в Питере, парень и девушка, шкаф, лестница с чугунными витыми перилами.. Винтовая? Hе помню. Их любовь закончилась в подвале, потому что они принесли оттуда наверх дореволюционную книжку с желтыми страницами и темно- коричневой обложке в известке. - Да, это важно. - говорю я. - Ты понимаешь? - Конечно. Будь счастлива Всегда. И иду дальше по коридору. Вот тот человек у стены, в полосатой пижаме он смотрит в одну точку. Я не вижу в нем ничего. Он похоронен. Я его освобожу. Подхожу ближе и резко всаживаю два пальца в его глаза. В мозг. Смерть. Чей- то пронзительный вопль. Я даю вам милосердие. Топот ног. Чужие мысли: "Моя собачка, где ты моя собачка, моя добренькая собачка, хаси- маси- мони- нони, Жуленька, моя собаченька, собачечка моя миленькая, где ты? где ты?" За пять метров от меня источник этих мыслей. Я делаю два шага по направлению к ней. Дюжие санитары хватают меня за плечи. Один из них, увидев мой серебристый глаз, снимает хватку. - Вы засыпаете. Песок в глазах. Много песка в глазах. Санитары опускаются на пол. Кроме Паши. Он бьет меня кулаком прямо в лицо. Мой нос с хрустом подается куда-то на бок. Из глаз идут слезы. Я беру Пашу одной рукой за шею и хорошенько "прикладываю" к стене его голову, а затем отпускаю безвольное тело. Hет, он все таки причинил мне боль... Hаклоняюсь, оттопыриваю ему нижнюю губу и сильными щелбанами выбиваю три передних зуба. Поворачиваюсь и иду к безумной женщине. Я дам тебе милосердие. Я могу взять на себя твою смерть. В ее глазах понимание. Через миг я вытираю окровавленный рот. Соленый вкус крови - где бы прополоскать.. Крики, топот. Я подарю вам милосердие. Я сделал много зла... Думаю, мой сегодняшний поступок немного увеличит список моих добрых дел.