— Просто варп-сны, — с перекошенной улыбкой он пытается уверить меня, рефлекторно подняв свои огромные руки.

— Как будто это мне поможет, — коротко отвечаю я, разворачиваясь обратно к скорчившейся фигуре Кронина. Я как раз собираюсь сказать пару слов, когда его искривленный рот исторгает вопль.

— И из глубин… восстанет могучий зверь, с множеством глаз… и множеством конечностей. И зверь из… тьмы восстанет против света человечества… с ненавистной жаждой и неуемным голодом!

— Не буди его! — шипит на меня Франкс, когда я протягиваю руку к распростертой фигуре.

— Почему нет? — требую я ответа, становясь на колени рядом с Кронином и взглянув на сержанта.

— Проповедник Дюрант однажды сказал, что если разбудить человека во время варп-сна, то это опустошит его разум, позволив Хаосу проскользнуть, — с серьезным выражением лица увещевает он.

— Что ж, тогда я рискну порчей, а? — отвечаю я ему, раздраженный тем, что кажется мне детскими суеверием. — Если он продолжит дальше в таком же духе до конца цикла, я вообще не засну.

Я кладу руку Кронину на плечо, поначалу мягко, но все сильнее сжимая, пока он продолжает трястись и вертеться. Ничего существенного это не приносит, и я склоняюсь над ним и жестко шлепаю его по щеке тыльной стороной ладони. Он резко открывает глаза и на секунду в них горит какой-то опасный свет, но быстро сменяется смутным узнаванием. Он садится и смотрит прямо на меня, в колеблющемся свете его глаза косят.

— Святой Люций говорил с жителями Белушидара, и велика была молва их восхищения, — произносит он с теплой улыбкой на тонких губах, но его глаза быстро становятся затравленными.