- Да нет, просто книжку читал до пяти утра.

- Толкиен?

- Крапивин.

- Как называется?

- Трое с голубятни, что ли...

- Голубятня на желтой поляне, - сказал Писатель.

- Ага. Трилогия. И финал там такой мощный, знаешь... Не смейтесь, но я чуть не заплакал в конце. Серьезно.

Не смеялись. Только Циник вспомнил:

- Ты вообще как-то легко в расстроганные чувства приходишь. Когда первый раз последнюю серию "Гостьи из будущего" посмотрел, тоже весь день ходил потерянный...

- Так мне двенадцать было тогда. Но фильмец неплохой, согласись. Детский, конечно, и наивный, но сцена прощания в финале им удалась. Когда она стоит и машет ручкой, в снопе света, а стена едет, отделяет ее, закры вает, оставляет их с сером двадцатом веке...

- С Крапивиным ведь тоже так, - сказал Писатель. И детско вроде, и наивно местами, но ведь мы читаем, и сейчас читаем. И ты, Циник, тоже, хоть и не признаешься...А ведь детьми нас уже назвать сложно.

- Главное ведь не в том, вымахал ты под два метра или нет, - горячо вступил Романтик, - а в том, ребенок ли ты еще в душе или нет. Если в тебе еще не умер ты другой, из детства - значит, будешь воспринимать.

- C ребенком в душе не выживешь. Вон сколько дерьма вокруг, - зло сказал Циник, - чтобы выжить, сильным надо быть. А сильным становишься гибкость теряешь...

- Крапивин же выжил, - возразил Романтик, - и не только выжил, а еще и преуспел.

- Исключения только подтверждают правило, - ответил Циник, - да и неизвестно, преуспел ли.

- В любом случае, - твердо сказал Писатель, - он не зря свою жизнь прожил, а этим похвалиться может совсем не каждый. Скольким его книги сделали жизнь светлее. Мне, например. Тебе, Романтик, точно.

Романтик молча кивнул - соглашался.

- ... и тебе, Циник, тоже. А это на порядок лучше всяких там материа льных благ - знать,что не так просто твоя жизнь прошла, что была такая вот отдача.