Он сам многократно приписывал своему персонажу в словеске способность понимать другие языки, по жизни же дальше пары фраз по-английски и по-французски не продвигался никогда. Что, в общем-то, служило доказательством его гипотезы. Нельзя сказать, чтобы эти соображения его успокоили. Кроме того, оставался еще вариант буйного помешательства на почве вышеупомянутых словесок в результате злоупотребления горячительными напитками.

С другой стороны, присутствие здесь Ари, чья трезвость вошла в поговорку, исключало этот вариант.

— Или ты тоже глюк? — спросил он.

Во взгляде Ари читалось явное сожаление — надо же, додумался!

— Если я и глюк, то весьма трезвомыслящий. Что касается нашего положения во времени и пространстве, то оно не самое худшее. Во всяком случае, наши деньги имеют хождение в здешних палестинах, так что предлагаю считать данный глюк реальностью, данной нам в ощущениях. И вообще, я есть хочу.

Последняя фраза развеяла сомнения Мора относительно состояния рассудка Ари, а равно и его собственного.

Реальность предстала в виде мяса, сыра, свежего хлеба и кувшина чего-то вроде пива. Мор недоверчиво отхлебнул глоток, подумал, отхлебнул еще, поймал укоризненный взгляд Ари и поставил кружку подальше от себя. "Пить надо меньше!" — сказал он себе, хотя пиво было очень даже ничего.

4. Ибо сказано — не обнажай в тавернах!

Как здорово, что все мы здесь Сегодня собрались! О.Митяев