— А что? — сказал Майк. — Подпоем, что ли?

Они дождались последнего куплета и дружно подхватили:

Ну так сядем все вместе за праздничный стол Пьяни, ячмень, пьяни! Пусть наполнится песнями древний дол Пьяни, ячмень, пьяни! И пусть вечность не ждет нас с тобой впереди, Нам в веселии должно свой век провести Пьяни, ячмень, пьяни! Расти, ячмень, расти! Цвети, ячмень, цвети! Броди, ячмень, броди! Пьяни, ячмень, пьяни! Пустим по кругу кружку эля!

Певец — надо отдать ему должное — вытянул последнюю ноту, и только потом вскочил на ноги, близоруко щурясь.

— Да это же Морран собственной персоной! — воскликнула Инка. — Тоже мне, "танк"!

Это действительно был Мор — худой, встрепанный по обыкновению, с потертой гитарой в обнимку, в своем игровом прикиде "принца в лохмотьях". При виде прибывших на лице его нарисовалось неописуемое удивление, но через пару секунд он смог вернуть своей физиономии выражение "я никогда ничему не удивляюсь". Инка кинулась ему навстречу:

— Мор! И ты здесь! Привет из палаты номер шесть!

— И тебе привет, — ответил Мор так невозмутимо, как будто они встретились на перроне вокзала где-нибудь в Москве. После чего четверо Мишек долго обмениваясь приветствиями и рукопожатиями, каждый "на свой неповторимый манер", пока не раздался язвительный голос:

— Может, вы и со мной соизволите поздороваться?

Некая весьма знакомая личность в черной с серебром атласной рубашке, черных бархатных штанах и черном плаще, выглядевшая точь-в-точь как королевский паж при Морране — который иной раз производил впечатление принца-изгнанника — стояла, прислонясь к стене, с независимым видом.

— Ари! — взвизгнула Тайка, вешаясь на шею к личности. Мгновение спустя остальная компания последовала ее примеру.