- Может быть, фору? - доброжелательно предлагает Йцукенг.

- Обижаешь, старик - пыхтит Рольд, стряхивая с пальцев крошки и простирая ладони над доской.

- Контроль, - говорит Йцукенг, мгновенно преображаясь и делая то же самое.

Доска оживает, на ней теперь полно копошащихся синих и желтых искр.

- Стандартный набор у каждого, - говорит Тим, - поле без препятствий и сюрпризов. Стратегия в чистом виде, - и он позволяет себе улыбнуться, - готовы?

Йцукенг кивает, Рольд бормочет нечто неразборчивое.

- Поехали! - говорит Тим, и Олдж наклоняется вперед, поедая глазами доску.

Искры сшибаются в танце, и почти сразу игроков начинает ощутимо потряхивать. Бородач крякает каждый раз, когда его бьет током, Йцукенг молча кусает губы, стреляя взглядом по доске, и вспышки сгорающих кораблей отражаются в его глазах крошечными бликами.

- Мальчишки, - ворчит Э, набивая трубку, - могли бы и отключить боль, ни к чему это уже...

- В этом-то и суть, - не соглашается с ним Тим, - им нельзя расслабляться. В реальном бою мастер-пилот каждого погибшего корабля выбывает из строя минимум на два месяца, считая мероприятия по выводу из ментального шока и восстановление формы. Это очень неприятное ощущение - гибнуть, будучи кораблем. Так что справедливо, что оператор принимает на себя часть боли пилота. Пусть символическую...

- Да, но это-то тренажер! И вообще ничего путного из таких игрищ не выходит. Что камнем по яйцу, что яйцом по камню - все одно плохо яйцу, а не камню. Толку-то... что реальские собаки, что зеленые человечки - играют не по-нашему. А мы будто друг друга мочить готовимся...