Рэчел опустила голову. Мерси была права, и она не решилась отрицать это.

— Дело, которому я решила себя посвятить, требует от человека настоящего самоотречения. Все это время я пыталась сделать себе карьеру, и у меня, кажется, даже стало кое-что получаться, хотя конкуренция в этой области очень высока. На личную жизнь у меня просто не остается времени.

Мерси прищурилась.

— И, как я понимаю, тебя это вполне устраивает.

— А почему бы нет? — с вызовом бросила Рэчел.

— Ты вправе выбрать для себя такой путь. Но это твой вынужденный выбор, ты просто прячешься в свою работу, ты бежишь от жизни. Проблема в том, что ты так и не избавилась от своего прошлого, — уверенно произнесла Мерси.

Рэчел деланно рассмеялась. Ей хотелось возразить Мерси, но она чувствовала, что не в силах подобрать ни одного убедительного аргумента.

— Ну и что же? — только и сказала она, передернув плечами.

— А то, что тебе давно пора это сделать. Я уверена:

Том не хотел бы, чтобы ты похоронила свое сердце вместе с ним. Мы обе знаем, что ты не из тех женщин, которые способны провести остаток жизни в одиночестве, — неважно, в Нью-Йорке или здесь, — и чувствовать себя счастливыми. — Тут Мерси улыбнулась. — Думаю, твои сомнения насчет продажи своей доли в фирме и отъезда из Ричмонда говорят об этом. По-моему, прежде, чем что-то решать, тебе следует встретиться с прошлым лицом к лицу, чтобы раз и навсегда выяснить, что значит для тебя Том теперь и стоит ли из-за этого до конца жизни оставаться старой девой.

Это были жестокие слова. Рэчел даже не подозревала, что Мерси способна сказать такое о своем брате. Впрочем, она всегда умела мыслить трезво. В ее словах, во всяком случае, был резон.

— Может, ты и права, — сказала Рэчел с сомнением, размышляя о том, что у одиночества тоже есть свои преимущества. Главное, чтобы никто и ничто не напоминало ей, что было когда-то…