В эту ночь ему приснился сон.

Он заново пережил странное посещение монастыря д'Эглевьей-де-Сен-Адур, куда его приглашали еще пять лет назад для каких-то загадочных перевозок. Тогда ему сразу показалось, что от монастыря исходило нечто зловещее. На стенах толпились монахи, будто поджидая кого-то, кто должен появиться на горизонте. Монахи помоложе щурились, прикрывая глаза козырьками ладоней от солнца, вглядываясь вдаль между зубцами. Монахи постарше выражали нетерпение, умоляя младших рассказать обо всем, что те видели. Судя по всему, здесь собралась вся братия. Они были возбуждены, но неизвестно, что являлось тому причиной. Сначала Жеан предположил, что объектом столь пристального внимания являлся он сам, и даже немного смутился, но по мере приближения убеждался, что монахи ожидали появления вдали чего-то другого. И это что-то не торопилось показываться, поскольку большинство отрицательно качали головами на вопросы старших.

Ждали они знамения? Какого-то небесного явления? А может быть, пытались разглядеть лик Божий, собиравшийся выглянуть из-за туч, как это часто случалось?

Жеан не сумел ничего вытянуть из брата-привратника, который делал вид, что не понимает, о чем его спрашивают. В галереях и читальных залах царило то же возбужденное шептание. Как только Жеан появлялся на пороге какого-либо помещения, шепот смолкал. И он решил притвориться безразличным, поскольку за время своих странствий понял, что притворная незаинтересованность часто позволяла узнать об очень многом.

Брат келарь проводил Жеана на кухню, где он в тишине подкрепился куском вареной рыбы с черным хлебом и стаканом разбавленного вина.