С другой стороны, - усмехнулся Георгии Борисович, - хозяйка этой камеи может быть женщиной некрасивой и носит украшения для того, чтобы улучшить свою внешность. Однако камея могла принадлежать также и мужчине, который намеревался подарить эту безделушку женщине.

Ячменев отложил камею и стал изучать очки. Он их примерил.

- Приблизительно плюс три, - определил следователь, - возрастная дальнозоркость.

Он снял очки и внимательно разглядел оправу:

- Мужская… Однако теперь женщины с удовольствием носят мужские вещи - часы, брюки, свитеры. С тем же успехом они могут носить и мужские очка.

Следующим на очереди был крупный носовой платок в зеленую клетку со следами губной помады.

Принадлежит современному мужчине, - думал Ячменев, - скорее всего женатому. Прежде чем целоваться, он аккуратно стер помаду с женских губ. С другой стороны этот платок мог быть и женской собственностью…»

И наконец, билет на скорый поезд Москва-Куйбышев. Билет равно мог принадлежать, мужчине и женщине, молодому человеку и пожилому, убийце и невиновному. Железнодорожный билет недвусмысленно рассказал Ячменеву, что кто-то собирался сегодня уехать в Куйбышев и неизвестно зачем.

Последнее вещественное доказательство - авоська с кефиром и ветчиннорубленой колбасой… исчезла!

- Эти предметы, - посмеивался Ячменев, - могли быть здесь забыты до убийства, во время убийства и после убийства. Их могли здесь оставить как убийцы, так я убитый, а также посторонние лица. Да, не быть мне великим следователем, который уже бы давно обо всем догадался!

Зазвонил телефон. Узнав голос начальника, Ячменев подумал - начинается!

Начальник напомнил Ячменеву, кого убили, какая ответственность легла на ячменевские плечи и что будет с Ячменевым и с ним, с начальником, если Ячменев быстро не разберется в этом деле.

Георгий Борисович испытывал раздражение и против начальника, и против убийц, и почему-то против убитого тоже.