- Здравствуйте! - сказал Ячменев, направляясь в кабину.

Небритый франт пробормотал в ответ что-то невнятное. В дверь постучали.

- Войдите! - разрешил Ячменев.

На пороге туалета возник сияющий Шалыто.

- Георгий Борисович! - начал он докладывать, глядя в спину начальству. - Разрешите вам передать…

- Ну, я вас слушаю! - сказал Ячменев, поворачиваясь к помощнику лицом.

- В лаборатории склеили рукопись! Вот она…

Человек у окна, поняв, что перед ним работники уголовного розыска, рухнул на колени:

- Я не убивал!

Его поведение привело сыщиков в замешательство.

- Встаньте! - попросил Ячменев. - Здесь холодный пол. Вы схватите ревматизм!

- Лучше ревматизм, чем тюрьма! - упирался незнакомец, не поднимаясь с каменных плит. - Товарищ следователь, я не убивал! - повторил он жалобно, и при этом лицо его стало того же фаянсового цвета, что и предметы вокруг.

- Кто вы такой? - спросил Георгий Борисович. В его обширной практике случалось всякое, но еще никто не стоял перед ним на коленях в туалете.

- Ростовский Кирилл Петрович. Я главный хранитель библиотеки, где произошло убийство.

- Встаньте, пожалуйста! - Ячменев испытывал чувство неловкости при виде человека старше себя годами, стоящего в такой ненормальной позе.

- Ни за что! - проявил твердость характера главный хранитель.

- Может быть, ему так нравится? - заступился за Ростовского сердобольный Шалыто. - Может, у него коленки мягкие…

В мужской туалет, нисколько не смущаясь, заглянула Надежда Дмитриевна и, оценив обстановку, сказала:

- Вот времена настали! В уборных людей допрашивают! А я вас везде ищу, Кирилл Петрович, вносите десять рублей!

- На что?

- На венок! - сказал следователь.

- У меня сейчас нет! - заволновался Ростовский. - Внесите за меня, Надежда Дмитриевна, я вам верну!