— Сейчас не время для визитов, Эрни, — сурово отрезал старик громоподобным басом.

— А оно у тебя определено? — шутливо отозвался Саутворт. — Познакомься, это Питер Стайлс, он подбросил меня сюда.

Питер выступил вперед и протянул руку. Старик пожал ее, как будто камнем придавил, своей широкой, загоревшей до черноты кистью, неожиданно оказавшейся холодной на ощупь.

— Вы печатаетесь в «Ньюсвью», — заявил Тэсдей.

— Признаюсь в своей вине, — отозвался Питер.

— Конформистский листок! — презрительно прогудел Тэсдей.

— Моего босса огорчило бы ваше мнение, — сказал Питер. — Он считает наше издание независимым и либеральным.

— Чепуха! — пробурчал старик. — Вы под башмаком у рекламодателей и вынуждены быть конформистами.

— С удовольствием обсудил бы с вами как-нибудь эту тему, — сказал Питер и взглянул на горшок с цветком. — Кажется, это «Королева Марго»?

Кустистые брови старика удивленно подскочили.

— Вы разбираетесь в орхидеях?

— Вообще-то не очень. Моя мать разводила их как комнатные цветы, — сказал Питер. — Помню, она говорила, что цветы «Королевы Марго» напоминают ей румянец смущения.

— Что ж, наверно, она права, — сказал Тэсдей. — Я здесь подготавливаю их, чтобы осенью перенести в дом.

— Тэсдей, у нас проблема, — вмешался Саутворт.

Он коротко пересказал историю похищения Линды Грант. Старик слушал с каменным лицом.

— Линда — хорошая девушка. Ужасно, что с ней случилось такое несчастье, — сказал он.

— Мы подумали, может, ты что-нибудь слышал или видел. — Саутворт с надеждой взглянул на старика.

— Поблизости никого не было, — сказал Тэсдей.

— Если они пошли этой дорогой, они могли добраться сюда рано утром, — предположил Саутворт. — Часа в четыре-пять.

— Я всю жизнь встаю в четыре утра! — Тэсдей смешно наклонил голову. — Слушайте!

Питер прислушался. Все, что он мог услышать, — это щебет множества птиц и отдаленное карканье вороны.