Некоторые утверждали, что колдун боится возмездия со стороны оставшихся в живых killerцев дескать, того, кто стрелял из ракетомгта поверх головы МИФа так и не нашли, а Killer не поручил бы столь ответственное дело кому попало. Так что после смерти главаря этот неизвестный снайпер вполне мог открыть свою собственную охоту на колдуна. Движимый жаждой мести и не скованный правилами разбоя, предполагавшими максимальную сохранность боекомплекта жертвы, он мог представлять для убийцы Killerа серьгзную опасность. Но если исходить из подобного предположения, то МИФ должен был бы наоборот, больше находиться на людях и воевать только в многочисленных отрядах. А он всг дальше отходил от дел общины, всг реже появлялся в обжитом секторе, и многие уже воспринимали его членство в Совете как чистую формальность.
Так продолжалось до тех пор, пока МИФ не спас Вадима. С этого момента поведение колдуна изменилось. Он стал чаще общаться с другими коммандос, охотней отвечать на расспросы о дальних секторах, и вообще старался выглядеть обыкновенным бойцом, разве что несколько более везучим, чем остальные. К удивлению Вадима, который сильно подозревал, что МИФ просто не хочет компроментировать его своими странностями, подобная беспричинная смена имиджа ни у кого из общинников не вызвала неприятия или раздражения, по крайней мере, видимого. Наоборот, многие бойцы откровенно радовались появившейся возможности безвозмездно получать от колдуна важные сведения.
Последнее обстоятельство Вадима раздражало, но сам МИФ был к таким явлениям равнодушен. На возмущение ученика он всегда реагировал одинаково издавал неопределгнное междометие и предлагал выполнить какое-нибудь особенно бессмысленное упражнение, типа созерцания стены.