— Проходите, — испуганно предложил Юрий.

— Где главный редактор? — спросил старичок, войдя в узкий полумрачный коридор.

— У себя.., последняя дверь налево.

— Много еще людей в редакции? — поинтересовался здоровый мужчина со шрамом на левой щеке.

— Как обычно.

Макар недовольно кашлянул в огромный кулак.

— Конкретно!

Молодой охранник неуверенно пожал плечами: было видно, что он стушевался перед людьми из силового ведомства и не знал, как себя вести с ними.

— Человек пять…

— Хорошо, — сказал старик, — никого в помещение не впускать ближайшие полчаса. Понял?

Юрий кивнул головой.

— Понял.

Шлема повернулся к узкоглазому напарнику.

— Останься.

— Есть! — козырнул Таньга.

Старичок прошел с Макаром вперед по коридору, а узкоглазый мужчина остался с Байдаковым.

В кабинет вошли без стука… Петр Гришин не успел даже спрятать фотографии, которыми любовался. Перед ним выросли двое мужчин: один малый щуплый, с пронизывающим взором старик, а другой — здоровый высокий мужчина в годах с каменным выражением на бледном лице.

— Петр Миронович? — сразу приступил к делу старичок.

— Да-а… — растерянно ответил главный редактор, — а в чем дело, господа? Вы по какому делу? — поинтересовался Гришин, собирая воедино фотографии и пряча их в ящик стола.

— По государственному, — сухо отчеканил старик.

Гришин удивленно поднял широкие брови, и его прошиб холодный пот. Предчувствие его не обмануло: он понял, что пришли по его душу. Еще полчаса назад он говорил Патрику Глену: «…или пан, или пропал!»

— С кем имею честь? — взволнованно спросил Гришин, стараясь изобразить на своем круглом лице деловитость и важность своей персоны.

— ФСБ, контрразведка, — отчеканил старик и сунул под нос перепуганному Гришину удостоверение с гербовой печатью, — полковник Сухой.

От волнения и страха Петр успел только заметить двуглавого орла. Его запорожские усы, еще несколько минут назад гордо топорщившиеся, моментально потеряли «эрекцию» и сиротливо обвисли на лощеном подбородке.