— Поэтому мы не упоминали твоего имени и не позволили никому, кроме сержанта Симмса, увидеть тебя вблизи, — ответил Пальмер.

Адъютант полковника Симмс встретил Абнера в хижине и проводил его к Пальмеру и Лорингу. «Полуночники» и огайцы ехали сзади.

— Мы уверены, что это человек из Огайо. С нашими пенсильванскими войсками ничего такого не случилось, — добавил Стив. — Но среди двадцати человек трудно выявить тайного сторонника южан. Мне кажется, это Вине Тэннер. Однажды ночью он слишком долго отсутствовал.

— Вы не можете осудить человека по такому подозрению, лейтенант. Если бы в наших условиях я делал перекличку по ночам, мне бы через неделю пришлось расстрелять половину моего войска, — возразил Пальмер.

— И все же, сердце мне подсказывает, что это Тэннер, — настаивал Стив. Лицо Пальмера погрустнело.

— За два года войны у тебя появилась интуиция, я знаю.

— Если ты имеешь в виду мою раздражительность, то ты прав.

Когда совсем стемнело, Пальмер объявил привал. Они дали отдых лошадям, поели старые сухари, запив их солоноватой водой. Все с нетерпением ждали появления луны. Переход через ненадежные горные перевалы Кемберленда был достаточно опасным даже днем, а в кромешной тьме он превращался в безумие.

Поднялся ветер, небо очистилось, и полная луна бросала бледно-серебристый свет на крутую извилистую тропу. Петляя, они потащились вверх к Вороньему Гнезду, единственному перевалу, не занятому южанами, чтобы потом добраться до широкого плато восточного Кентукки к армии генерала Бэрбриджа.

Когда они достигли последней вершины, Абнер остановился и показал на запад: внизу четко вырисовывалась тропа.

— Идите по ней до устья реки, потом поверните направо. По устью вы дойдете до Пайн Ноула. Пальмер кивнул.

— Вы оказали огромную услугу своей стране, мистер Хендерсон. Я и мои люди очень вам признательны.