Я решил подсоединить еще два моста, чтобы сделать пересечения на разных уровнях, отключил дорогу, и тут папа вдруг вскочил.

- Все ясно, - сказал он.

Я подумал, что это он мне сказал, и спросил его:

- Что ясно?

Но папа уже пошел к своему портфелю за расчетной тетрадью.

- Что ясно? - снова спросил я.

- Что? Ты что-то сказал? - отозвался он.

- Что ясно-то? - спросил я, хотя уже понял, что он отключился от меня к своему проекту.

- Ясно? - удивленно спросил он. - Ах, да, ясно. Да-да, конечно, все ясно. Все очень ясно, ясненько, ясновато, - забормотал он.

Я сидел на полу посреди комнаты, вокруг меня были всякие рельсы, маленькие раскрашенные домики, клееные деревья. И не хотелось мне больше играть.

В комнату вошла мама.

- Не сиди на холодном полу, - сказала она, - опять будет насморк.

Я молчал. И даже разбирать дорогу на части мне не хотелось. Даже прикасаться к ней.

А только что так хорошо мы играли.

- На ужин рыбу или творог? - спросила мама.

- Да-да, обязательно, - отозвался папа.

Он быстро записывал в расчетную тетрадь очередные свои формулы.

- Я спрашиваю, что ты хочешь - творог или рыбу? Ты меня совсем не слушаешь.

- Да-да, я слышу. Творог и рыбу. Рыбу или творог. Мама махнула рукой, вздохнула и пошла на кухню.

Папа работал весь вечер. У него на столе лежали три толстенные книги - справочники. Иногда он искал в этих справочниках нужные числа, подставлял числа в огромные формулы к себе в тетрадь, считал на логарифмической линейке.

Я ночью проснулся, пошел на кухню попить гриба, а он все сидел со своими расчетами. На столе горела маленькая лампа, и он даже на меня не оглянулся.

Раньше мама любила ходить в туристские походы. Она даже с папой познакомилась в одном таком походе, когда они были студентами.