— Деньги, одолженные у покойного Михая, отдашь теперь мне, с процентами.

— Я… думал, — забормотал ошарашенный Кравцов.

— Индюк думал да в суп попал, — отрезал Николай. — Еще вопросы есть?!

— Нет.

— Тогда катись. Срок выплаты, так и быть, удлиню. На месяц. Я добрый…

Кравцов вылетел за дверь как ошпаренный. Теперь он горько раскаивался. Нет, не в том, что обрек на смерть Вадима. Гнилая торгашеская душонка Валентина никогда не терзалась угрызениями совести.

Кравцов сокрушался, что попал «под крышу» к Васильку и согласился помочь в ликвидации Михайлова. Ведь с тем, в конце концов, можно было как-нибудь договориться, а Василек ничего не желает слушать. Если же рыпнешься — то или прикончит, или под ментов подставит.

Надрывно зазвонил телефон.

— Алло, — хмуро произнес Кравцов, сняв трубку.

— Валентин Олегович! Тут ребята из «крыши» приехали, — донесся с другого конца провода взволнованный голос продавщицы Люси. — Товар забирают, а денег не платят!

— Погоди, сейчас спущусь! — Валентин выбежал из квартиры. Его магазин «Маргаритка» располагался в том же доме, на первом этаже.

В торговом зале хозяйничали Луна и два обкурившихся анаши молокососа. Луна критически осматривал полки, выбирал выпивку, лучшие сигареты и сваливал в здоровенную хозяйственную сумку.

— Чего надо?! — грубо спросил он разинувшего в изумлении рот Кравцова.

— З-зачем? — заикаясь, пролепетал тот.

— У нас намечается небольшой сабантуй, — нехотя объяснил Луна. — Запасаемся. Кстати, почему в твоем говенном магазинишке нет дури,

— Р-ребята! Т-так нельзя! Т-товар денег сто-ит! — осмелился проблеять Валентин, в порыве жадности обретший нечто вроде мужества.

— Че-его? — опешил Луна. — Чего ты вякнул?

— Т-товар… без денег… нельзя!..

— Оборзел, сука, — сипловатым тенорком заметил один из молокососов. — Место свое забыл!