Ночью, несмотря на мощную дозу обезболивающего, Кулич никак не мог заснуть. Он беспрестанно стонал, скулил и всхлипывал. Равнодушный к чужим страданиям, Кулич принимал свои собственные очень близко к сердцу. Лишь утром, незадолго до завтрака, ему удалось задремать. Пробуждение было ужасным. Двое санитаров ввезли на каталке в палату и переложили на кровать полуживого Лебедя. Загипсованный с головы до ног, он напоминал то ли космонавта в скафандре, то ли снежную бабу.

«Кто тебя так?!» — хотел спросить потрясенный Кулич, но не успел.

В дверном проеме появилась массивная фигура Луны. Позади маячили Ряха с Пятаком. Луна поманил Кулича пальцем.

— Что случилось, Олежка? — испуганно спросил Кулич.

— Я тебе не Олежка, — окрысился Луна. — Заткни хлебало и слушай! Лебедь получил за ваше вчерашнее расп. дяйство! Но по официальной версии он попал под грузовик. Растолкуй ему это на досуге. Времени у тебя навалом, но не вздумай удрать, иначе случайно упадешь с десятого или двенадцатого этажа!!! Усекаешь?!

Кулич проблеял нечто утвердительное. Смерив его презрительным взглядом, Луна важно прошествовал к выходу. Ряха с Пятаком потянулись следом.

«Хана, — затравленно подумал Кулич. — Лишь выйду из больницы, уделают не хуже Лебедя! Василек злопамятная сволочь. Как же выпутаться?! Как?!» Промучившись два часа в бесплодных размышлениях, он принял единственно верное, как ему казалось, решение. Бежать! На другом конце Москвы (кстати, в том районе, где хозяйничала бригада Фрола) у Кулича жила тетка Варвара, разбитная сорокапятилетняя баба, по профессии сутенерша. Кулич позвонил домой и попросил мать принести одежду.

— Ты куда недолеченный?! — всполошилась она.

— Так надо, у меня крупные неприятности. Объясню потом, а сейчас время дорого! Ты хочешь видеть сына живым-здоровым? — привел он решающий довод.