Тени приближались, и пальцы Кэлен сомкнулись вокруг деревянной рукояти тяжёлого топора. Она не рассуждала, её действия были машинальными: есть угроза - должно быть оружие. Она словно наблюдала со стороны за женщиной, совершающей эти действия.

Ощущение оружия в сжатой руке давало какое-то внутреннее удовлетворение - её кулак напрягся вокруг рукояти, гладкой от крови. Оружие означало жизнь. Вспышки молний отражались от гладкой стальной поверхности. Когда Сестры подошли достаточно близко, Кэлен резко подняла руку, чтобы нанести удар. Но прежде чем ей это удалось, она всеми внутренностями почувствовала внезапный толчок, словно здоровенное бревно протаранило ей живот, с силой отшвырнув на другой конец комнаты.

Удар о стену ошеломил ее. Казалось, кладовка осталась далеко-далеко, на дальнем конце длинного тёмного туннеля. Боль затопила всё её существо. Она попробовала поднять голову, но не смогла. Её затянула тьма.

Когда Кэлен снова пришла в себя, девочка скорчилась на полу у ног Сестры, которая грозно возвышалась над нею.

– Я не знаю, - говорила девочка, - не знаю, почему она уехала. Она сказала, что должна попасть в Каска.

В комнате установилась звенящая тишина.

– Каска? - наконец переспросила Сестра Эрминия.

– Да, она так и говорила. Сказала, что должна попасть в Каска.

– У неё с собой что-нибудь было?

– С собой? - девочка дрожала. Её тоненький плач напоминал жалобное поскуливание щенка. - Как это? Что значит «с собой»?

– С собой! - закричала Сестра Улиция. - У неё должны были быть вещи. Несла она что-нибудь в руках? Ты видела, что она унесла с собой?

Девочка заколебалась. Сестра Улиция ударила её по лицу, достаточно сильно, чтобы сломать несколько зубов.

– Ты видела, что она унесла с собой?