- Чья "газель"? - подойдя к ним, спросил Башмаков.

- Ну моя, - ответил пузатый мужик в майке с надписью "Монтана".

- Вы свободны?

- А куда надо?

- На Плющиху.

- Мебеля повезем?

- Нет. Книги. Еще кое-какую ерунду.

- Поехали!

- Нет, не сейчас. В три часа. Мне нужно еще собраться.

- Пятнадцать ноль-ноль. Заказ принял. Куда подать?

- Дом семь. Возле кладбища. Знаешь?

- Это где фотостудия на первом этаже?

- Фотоателье. Третий подъезд. Одиннадцатый этаж. Квартира номер 174... Все понял?

- Кроме одного. Почему чем человек богаче, тем жаднее? - водитель кивнул на обладателя трюмо - тот теперь никак не мог закрыть заднюю дверцу "опеля". - Сам-то сколько дашь?

- Сколько стоит - столько дам.

- Тогда договоримся.

Направляясь домой, Башмаков вспомнил о катином поручении и свернул к гастроному. Он купил хлеба и молока, а потом, поразмышляв, что бы могло означать словосочетание "что-нибудь вкусненькое", опираясь на многолетний семейный опыт, добавил упаковку черкизовских сосисок и маленький торт "Триумф". На выходе Олег Трудович задержался у бара и выпил кружку светлого немецкого пива, отметив про себя, что отечественная традиция недолива благополучно пережила смену общественно-экономической формации и даже усугубилась по причине особой пенности импортного напитка.

"На Кипр, на Кипр! - подумал Башмаков, туманно повеселев от выпитого. Туда, где не нужно после отстоя пены требовать долива пива!" В прихожей Олег Трудович снова посмотрел в зеркало, но уже без всякой мистики по поводу катиного отражения, а просто так - глянулся и потрогал выдавленный вечор и подсохший прыщик. Озирая себя, эскейпер отметил, что в его узком, чуть болезненном от оздоровительных голодовок лице, и особенно в грустных карих глазах, есть какая-то мужественная усталость многолетнего путешественника, которая так нравится молоденьким девушкам.