Замешательство канадца все возрастало.

Граф де Жюмонвиль продолжал говорить, не замечая его смущения, заметить которое, впрочем, мешал мрак наступающей ночи.

— Надеюсь, ты мне поможешь в моих розысках?

— Я сделаю все, что будет зависеть от меня, хотя я и не совсем понимаю вас, — отвечал Бержэ, который, казалось, чувствовал себя, как на иголках.

— Дело идет об одном из моих двоюродных дедов…

— А! Понимаю…

— Он был, если я не ошибаюсь, капитаном Кариньянского полка.

— Но…

— Он вместе со своим полком отправился в Америку и там остался.

— Ну, а потом?

— А потом мы уже не имели о нем никаких известий. Мы долго разыскивали его, но все наши хлопоты пропали даром: он точно канул в воду.

— В этом нет ничего необыкновенного, господин граф.

— Почему?

— Да просто потому, что, сделавшись колонистом, он, как и множество других людей, переменил имя, — отвечал канадец с некоторым колебанием в голосе.

— Зачем?

— Ах! Господин граф, все это такие вещи, которые с первого взгляда кажутся непонятными европейцу… Но, видите ли, когда пройдет несколько времени после того как покинешь Старый Свет для Нового, город для леса, когда поймешь, что настоящее счастье возможно только в глубине лесов, тогда явится желание отрясти прах с ног и сделать это так, чтобы на тебе не осталось ни одной городской пылинки. Ну, а когда начинают жизнь снова, само собою разумеется, меняют имя и чувствуют себя отлично.

— Да, — пробормотал молодой человек. — Может быть, оно и так, а может быть, и нет. Но мне все-таки хотелось бы узнать, какая судьба постигла нашего родственника.

— Может быть, вы это узнаете когда-нибудь.

— Ты думаешь?

— А почему бы и нет! — повторил охотник с видимым волнением.

Нет сомнения, что, если бы канадец мог дать разговору другое направление, капитану де Жюмонвилю не удалось бы вытянуть из него ни одного слова больше; но охотник слишком почтительно относился к своему начальнику и, конечно, не считал себя вправе перебить его.