(Понимаете, почему я работаю на этого надменного негодяя? Лестью можно достичь чего угодно.)

— Извините, сэр.

— Проверь свой шрам после аппендицита.

— Что? — Я засунула руку под одеяло и нащупала его, потом сдернула одеяло и посмотрела на шрам. — Какого черта?

— Разрез был меньше двух сантиметров и сделан прямо по шраму; мышцы затронуты не были. Мы извлекли груз примерно двадцать четыре часа назад, сделав новый разрез в том же месте. С использованием методов ускоренного заживления, как мне сказали, через два дня ты уже не сможешь отличить новый шрам от старого. Но я очень рад, что Мортенсоны так хорошо о тебе заботились, так как уверен, что симптомы, искусственно вызванные в твоем организме для того, чтобы скрыть операцию, не были приятны. Кстати, там действительно произошла эпидемия катаральной лихорадки.

Босс замолчал. Я упрямо отказывалась спросить его о том, что я несла — он бы мне все равно не сказал. Через некоторое время он добавил:

— Ты рассказывала мне о дороге домой.

— Спуск прошел без происшествий. Босс, в следующий раз, когда вы пошлете меня в космос, я хочу ехать первым классом, в антигравитационном корабле. А не лазить по этой дурацкой факирской веревке.

— Технический анализ показывает, что небесный крюк безопаснее любого корабля. Кабель в Кито был потерян в результате диверсии, а не отказа оборудования.

— Скукотища.

— Я не собираюсь кого-то смешить. Теперь ты можешь пользоваться антигравом, если позволят обстоятельства и время. В этот раз были причины воспользоваться именно кенийским Стеблем.

— Может, и так, но кто-то стал следить за мной, когда я вышла из капсулы Стебля. Как только мы остались одни, я убила его.

Я замолчала. Когда-нибудь я все-таки сделаю так, что на его лице появится удивление. Я решила подойти к вопросу с другой стороны: